Ральф Пэйн-Голлоуэй. Водоплавающая дичь и стрельба ее из дробовиков и гусятниц

отрывок

                            Письма молодым стрелкам. (Третья серия)

                                                     Письмо 1.

                            Стрельба водоплавающих- введение.

          Из всех видов ружейного спорта, стрельба водоплавающей дичи, по моему мнению,  наиболее захватывающая, и человек, который  вкусил  ее прелестей, редко пропускает случай насладиться ей, до тех пор, пока его здоровье и силы  позволяют ему это. Возможно, затем ревматизм и возраст помешают добытчику преследовать уток и гусей  на прибрежной полосе или приливном течении, он будет наслаждаться  воспоминаниями о былых временах,  (снова и снова стреляя своих птиц)  вспоминая выстрелы по птицам сидя у камина, и, может быть,  свист ветра в дымоходе будет напоминанием о многих бурных ночах и днях, проведенных в дикой природе на берегу или на воде.

Выходы, приключения, успехи и много, очень много разочарований и неудач, случившихся в жизни ловца, вспыхнут в его памяти.*

Окружающие его пространства величественны и безлюдны,  его спорт –это уединение похожее на печаль, его долгие одинокие скитания по морю и берегу, его молчаливые часы созерцания Природы в ее дикости, шорох ветра и плеск волн, все  делает  ловца задумчивым и осторожным, и в скромном образе жизни даже суеверным.

Я могу с уверенностью сказать, что  очень редко встречал настоящего любителя охоты на дичь, богатого или бедного, который не был бы в душе настоящим спортсменом  и не был бы терпеливым и бескорыстным. 

Приятное сборище, характерное для стрелков лесной стороны, бегущие из укрытия фазаны, бодрый  вид людей и собак на вересковых пустошах, ходьба по стерне и репе в поисках куропаток – все это по своему достаточно хорошо, и сопутствующее этому общение приятно само по себе.

Охотник за птицами может по достоинству оценить такие развлечения с кем угодно; но с годами он может понять, что ему уже не так хочется убивать фазанов, куропаток и тетеревов, как раньше, и что дневная охота на дичь, какой бы хорошей она не была, не доставляет ему такого  удовольствия, как раньше, в молодые годы.

Однако поговорите с птицеловом о побережье и его диких гусях, о приливном потоке и ее  свиязях, и я ручаюсь вам, что он оживится; расскажите ему о луже   с несколькими  различными птицами, или о стаях уток и селезней, перелетающих  с  морских отмелей на недалекие затопленные болота - да ведь через мгновение его ружье будет у него в руке. Напомните ему о делах, развлечениях, ужине и ли постели, вы обнаружите, что все это ни к чему не приведет, и он должен воспользоваться своим шансом, когда поблизости  есть доступная ему водоплавающая дичь.

Какой бесконечный интерес вызывают птицы, с которыми связан птицелов; они для него старые друзья, поскольку год за годом мигрируют к нашим берегам.

У него есть имена для всех их, хотя некоторые из них неизвестны в "Ярелле", но его имена заметьте, нередко происходят от того, что он наблюдает за повадками, оперением или криком птиц, держа свое ружье под руками. Для обычного стрелка название "дикий гусь" представляет всю группу гусиных, и дикая утка часто классифицируется аналогичным образом; лебедь – это не что иное, как лебедь, и на этом все. А ржанка, будь то зеленая, золотистая или серая – просто ржанка, и ее можно есть.  Но самый бедный птицелов знает лучше, чем это, потому что разве он не подстрелил по крайней мере пять если не шесть видов диких гусей?

Он может сказать вам, что есть большой лебедь и лебедь поменьше; он также может сказать вам, что по одной утке и другой он распознает по меньшей мере дюжину и тоже подстрелил их! Что касается куликов, нырков и поганок, он поразит вас тем, как их много; и хотя он может не знать их  латинских или даже правильных английских названий, он, если вы покажете ему их в музее, продемонстрирует удивительное знание мест обитания и привычек каждого вида, кроме самых редких, ибо его жизнь проходит в наблюдении за ними – изучение, обязательное для каждого охотника, который надеется на успех.

Дикая пустыня воды и ила, медленный прилив, ползущий  вверх по каналам, и унылые  пейзажи, среди которых обычно практикуется охота на дичь, очаровывает птицелова своим намеком на одиночество, хотя такое серое и бесплодное окружение могло бы вызвать чувство депрессии у любого другого.

Страшные восточные и северные ветры – радость для птицелова; и чем сильнее они дуют и чем дольше дуют, тем  лучше его настроение. Сильный мороз и глубокий снег – вот о чем он молится, холодные ветра и суровая погода обеспечивает ему спорт, будь он удачливым стрелком, владеющим плоскодонкой и большим ружьем, или  просто тем,  кто бродит по болотам  и морским берегам, наблюдая и ожидая с утра до ночи  возможности выстрела в одну или две заблудившиеся утки.

Такая удивительная выносливость и настойчивость бедного охотника известна немногим. Много раз я видел, как он взваливал на плечо ружье и лопату в конце тяжелого рабочего дня и брел по колено в илистой жиже милю или больше от берега, чтобы вырыть яму, в которой он пролежит полночи, промокший до нитки и умирающий с голода и холода, из-за простого шанса убить пару  диких уток при лунном свете, когда они плывут к нему по течению прилива.

Эти береговые птицеловы, которые стреляют по ночам из нор, которые они выкапывают на илистых равнинах, часто  подвергаются большой опасности, так как из-за переохлаждения и истощения они иногда засыпают. Тогда они могут быть так окружены набегающим приливом, что уйти уже невозможно, или, направляясь домой, они могут блуждать в темноте в сторону моря, а не берега, и я знаю несколько таких случаев, когда они терялись из-за таких злоключений.* Именно такие люди, как они, храбрые, выносливые и наблюдательные, могут преподать новичку законченный урок охоты на уток, ибо никто не узнает секретов охоты на диких птиц, пока не изучит их повадки ночью, и особенно в течение часа после захода солнца и за час до восхода, времени, когда почти все морские и береговые птицы находятся  на переходе либо к кормлению, либо к бегству.

Если бы мне пришлось выбирать зимний вид спорта, я бы предпочел коттедж у зоны прилива, где можно охотиться на дичь, дворцу в глубине страны, а у его дверей –укрытия, полные дичи. Что может быть более восхитительным для любителя диких птиц, чем поселиться среди них? Или для человека, чьи мысли с удовольствием посещают море и берег, а также большие продуваемые ветром отмели, заросшие водорослями и  затянутые песком, чем жить в пределах видимости их и сопутствующей им птичьей жизни? Даже если из-за неблагоприятной погоды он не может отправиться на охоту, он постоянно интересуется наблюдением за утками и гусями через подзорную трубу и размышлениям о том, что может случиться завтра.

Затем, опять же, как быстро проходят долгие темные вечера и как много нужно сделать, чтобы  подготовиться к следующему дню; ведь жизнь птицелова очень напряженная, от рассвета до заката и, возможно, до половины ночи; его руки достаточно заняты, когда он дома.

Тихие дни и ясное небо, которые радуют обычного охотника,  для охотника на водоплавающих как яд, он просит о суровой погоде, которая сначала приведет его птиц к побережью, а затем и задержит их. Какое ему дело до того, что окна и дверь его коттеджа сотрясаются во время бури, как от руки великана! Что град барабанит по оконным стеклам, как барабаны марширующего полка, а великолепный  восточный шторм гремит и отдается эхом за пределами его уютного убежища со звуком,  как будто соперничающие флоты колотят друг друга из своих больших пушек далеко в море! Ибо пронизывающий ветер, пронизывающий шторм и взрывная волна – это как музыка  для слуха птицелова.

Чтобы заставить сердце молодого стрелка биться быстрее, ему нужно просто подкрасться с ружьем в руке к дюжине уток, и по мере того, как  он постепенно подползает к ним все ближе и ближе, он может испытывать беспокойство, которого никогда раньше не испытывал!

Он также поймет, что такое чувство надежды и страха, если он подкрадется на своей плоскодонке к тысяче или двум гусей породы Брент, его ружье заряжено и полностью взведено, а палец на спусковом крючке. Он также узнает, что означает совершенное довольство или полное смятение, в зависимости от того, позволят ли ему птицы отдать им  королевский салют порохом и дробью или поднимутся за пределом досягаемости.

Пусть на воде небольшое волнение, но если только мы сможем  не упустить этот случай, есть хороший шанс добыть гусей Брента. Много раз я плыл, толкаясь шестом в волнении моря, или, с часами, висевшими у меня на шее и засунутыми за воротник пальто, чтобы они оставались сухими, лежал ничком в течение часа и более, в двух или трех  дюймах  ледяной воды, которая и омывала дно моей плоскодонки, пока слишком медленное приливное течение несло меня навстречу легионам уток и гусей. И все же, из-за приятного беспокойства, вызванного единственной возможностью выстрела, я не чувствовал ни холода, ни сырости.

Несомненно, жизнь птицелова полна надежд; он надеется на хорошую погоду, непогоду, штормы, штили, мороз и снег; на северный, южный, восточный или западный ветер или отсутствие ветра вообще! Он надеется, что птицы сядут, полетят, поплывут; он надеется на рассвет, на  закат, на солнце, на луну, на звезды. Он надеется на половодье или на маловодье. На самом деле нет такого изменения времени, ни прилива, или погоды, или света, или темноты, на которое он не надеялся бы в тот или иной момент, поскольку это повышает его шансы на удачу.

Что касается стрелка с укрепленной на станке крупнокалиберной утятницей, его главная надежда состоит в том, что  он когда-нибудь сделает действительно хороший выстрел, и он всю жизнь сожалеет о том, что промахнулся, или, что хуже всего, его ружье дало осечку, когда перед ним была действительно великолепная возможность за всю его спортивную жизнь сделать лучший выстрел, когда-либо известный. Действительно надеюсь! Если бы судьба  постоянно несла нам, птицеловам, хорошую  удачу, скоро в живых не осталось бы уток и гусей, по которым можно было бы стрелять.

Чем больше я наблюдаю за охотой на дичь, тем больше убеждаюсь, как мало успеха в ней достигается благодаря удаче и как сильно этот вид спорта зависит от опыта и умелого использования благоприятного момента, независимо от того, сколько времени, хлопот и денег тратят на него его приверженцы.

Только те, кто практикует это, могут сказать, какое это великолепное занятие –выслеживать с плоскодонкой и ружьем уток и гусей, которые часто встречаются на побережье. То, как увлекательно это для человека, который следит за таким   времяпровождением, известно только ему одному, и, на мой взгляд, в мире  спорта нет ничего, сравнимого по волнению и интересу с охотой на дичь с большим ружьем.

Вы можете стрелять в тысячи птиц на чужих берегах, и, возможно, за несколько часов добудете сотню и более; однако, когда вы возвращаетесь домой и должны довольствоваться дюжиной птиц за выстрел вместо пятидесяти или шестидесяти, как за границей, где  дичь  все еще в мириардах, вы обнаружите, что вам так же хочется получить и так же приятно убивать меньшее число *

Пусть так называемые гуманитарии беснуются в своем невежестве и осуждают то, что они называют резней невинных птиц! О боги! В какой соблазн эти самые невинные вводят нас, птицеловов, и как мало из них мы убиваем  пропорционально тому, что видим!

Морская рыба и лосось вылавливаются сетями оптом, и, поскольку дичь на побережье  также собирается сотнями, ее тоже приходится убивать в большом количестве за раз или не убивать вообще. Пусть насмешник сделает вылазку со своим охотничьим ружьем, и не добудет ни одной  птицы  из тысячи или двух, которых он видит плывущими по приливу, тем не менее,  умелый охотник, при надлежащем снаряжении плоскодонки и ружья,  скоро добудет два десятка этих самых птиц, красивых на вид и отлично подходящих в пищу.

Часто повторяющийся крик о том, что стрелок с утятницей больше ранит птиц, чем убивает, и оставляет их страдать, является еще одним заблуждением, которые так раздражают птицелова из-за того, что его трудно опровергнуть, поскольку бесполезно вдалбливать в голову фанатичного критика, что стрелок из большого ружья из-за крупной дроби, которую он использует, обычно убивает две трети своих гусей и уток чистыми, и что, если ему случится подранить кого-нибудь, они обычно все добираются – они слишком ценны, чтобы их терять.

Но эти критики стрельбы из крупнокалиберных ружей в креслах заставили окружающих, правы мы или нет, поверить, что этот вид спорта жесток. Они скорее доведут свое дело до конца и увидят, как бедный стрелок или рыбак с побережья погибнет зимой от голода, чем допустят, чтобы бы они тяжелым, честным и часто опасным трудом, когда рыбы мало, а работа недоступна, поддерживали свои семьи и самих себя с помощью установленного на станке ружья!

Однако, пока доброе Провидение посылает нам стаи уток, свиязей и гусей, я ручаюсь, что стрелок с большим ружьем скорее возьмет с них дань, чем просто посмотрит на то, что представляет для него спорт, еду или  деньги, в зависимости от обстоятельств, и улетит без помех в другие края.

Если кому и случается ранить уток и гусей, так это нуждающемуся береговому стрелку; ибо ему, бедняге, так хочется подстрелить несколько птиц, что он не всегда задумывается, находятся ли они в пределах досягаемости его ружья. Кто будет винить его? Ни я, ни вообще любой другой охотник, у которого есть сердце под фланелевой курткой!

*Эскиз, напротив иллюстрирует один из многочисленных «походов», пережитых автором.

*Некоторые мужчины, которое стреляют таким образом, берут с собой собаку, чтобы добыть своих птиц, хотя только немногие собаки могут долго выдерживать условия, свойственные  этому стилю охоты.

*Эти люди, однако, не равнодушны к собачьей компании, так как, если они засыпают и прилив угрожает окружить их, собака обычно предупреждает спящего об опасности. И все же, я хорошо помню, как однажды на рассвете, после ужасной ночной бури и снега, я увидел в подзорную трубу то, что издали показалось мне кучей тряпья, выброшенной морем на большую  пустынную песчаную отмель, и которую охраняла собака, бедная дворняжка. Мы обнаружили, что это тело его покойного хозяина, местного птицелова, которого настиг прилив, когда он был далеко от берега, и он утонул в темноте за несколько часов до этого.

*Почему? Просто потому, что независимо от того, убьете вы много или мало птиц, меньшее общее количество, вероятно, потребует таких больших затрат терпения, мастерства и выносливости, чтобы получить его, как и большее!

                                                                                                       перевел В.Вальнев. Ижевск, сентябрь 2022г

Читать киберфантастику онлайн на Призрачных мирах

Еще в этом разделе:

Комментирование доступно зарегистрированным пользователям.
Пожалуйста, авторизуйтесь здесь.

наверх наверх